О силе молитвы

О невероятно мощной силе молитвы, творящей чудеса, было известно в незапамятные времена. Но те времена канули в лету, люди в борьбе с недугами всё больше уповают на достижения современной медицинской науки, и если и вспоминают о молитве, то только когда становится ясно, что медицина бессильна. И вот тогда, как к последнему средству, люди обращаются к Богу с просьбой об исцелении.

Всемирно известный врач, лауреат нобелевской премии по физиологии и медицине, доктор Алексис Каррель так говорил о молитве: «Молитва – самая сильная форма энергии, излучаемая человеком… Когда мы молимся, мы связываем себя с неисчерпаемой жизненной силой, которая приводит в движение всю Вселенную. Мы молимся, чтобы хотя бы часть этой силы перешла к нам. Обращаясь к Богу в искренней молитве, мы совершенствуем и врачуем свои душу и тело».

Замечательные слова Карреля мне бы хотелось дополнить заметками о том, что не всякая молитва действенна, а только та, которая человеком выстрадана и идёт из самых глубин его существа. В своём молитвенном обращении человек впадает в транс и произносит свои, идущие из глубины сердца слова, которые и несут особую молитвенную энергию. Вот как это особенное молитвенное состояние души описано писателем Михаилом Булгаковым в его романе «Белая гвардия».

«Елена, прикрыв дверь в столовую, подошла к тумбочке у кровати, взяла с нее спички, влезла на стул и зажгла огонек в тяжелой цепной лампаде, висящей перед старой иконой в тяжелом окладе. Когда огонек созрел, затеплился, венчик над смуглым лицом богоматери превратился в золотой, глаза ее стали приветливыми. Голова, наклоненная набок, глядела на Елену. В двух квадратах окон стоял белый декабрьский, беззвучный день, в углу зыбкий язычок огня устроил предпраздничный вечер. Елена слезла со стула, сбросила с плеч платок и опустилась на колени. Она сдвинула край ковра, освободила себе площадь глянцевитого паркета и, молча, положила первый земной поклон…

Елена с колен исподлобья смотрела на зубчатый венец над почерневшим ликом с ясными глазами и, протягивая руки, говорила шепотом: — Слишком много горя сразу посылаешь, мать-заступница. Так в один год и кончаешь семью. За что?.. Мать-заступница, неужто ж не сжалишься?..

Она опять поклонилась и жадно коснулась лбом пола, перекрестилась и, вновь простирая руки, стала просить: — На тебя одна надежда, пречистая дева. На тебя. Умоли сына своего, умоли господа бога, чтоб послал чудо… Шёпот Елены стал страстным, она сбивалась в словах, но речь её была непрерывна, шла потоком. Она всё чаще припадала к полу, отмахивала головой, чтоб сбить назад выскочившую на глаза из-под гребёнки прядь. День исчез в квадратах окон, исчез и белый сокол, неслышным прошёл плещущий гавот в три часа дня, и совершенно неслышным пришёл тот, к кому через заступничество смуглой девы взывала Елена. Он появился рядом у развороченной гробницы, совершенно воскресший, и благостный, и босой.

Грудь Елены очень расширилась, на щеках выступили пятна, глаза наполнились светом, переполнились сухим бесслёзным плачем. Она лбом и щекой прижалась к полу, потом, всей душой вытягиваясь, стремилась к огоньку, не чувствуя уже жёсткого пола под коленями. Огонёк разбух, тёмное лицо, врезанное в венец, явно оживало, а глаза выманивали у Елены всё новые и новые слова…

— Мать-заступница, — бормотала в огне Елена, — упроси его. Вон он. Что же тебе стоит. Пожалей нас. Пожалей. Идут твои дни. Твой праздник… Огонь стал дробиться, и один цепочный луч протянулся длинно, длинно к самым глазам Елены. Тут безумные её глаза разглядели, что губы на лике, окаймлённым золотой косынкой, расклеились, а глаза стали такие невиданные, что страх и пьяная радость разорвали ей сердце, она сникла к полу и больше не поднималась.»

Известно, что в греческих храмах в античные времена проводились сеансы массового исцеления в глубоком трансовом состоянии. Транс — важнейшее условие исцеления, так как мозг человека начинает работать в специфическом режиме расширенного сознания, в таком состоянии сказанные слова способны воздействовать на процессы жизнедеятельности всего организма, вызывая глубочайшие внутренние сдвиги. И происходит невозможное — неминуемая смерть отступает так, как она отступила от брата Елены.

«По всей квартире сухим ветром пронеслась тревога, на цыпочках, через столовую пробежал кто-то. Еще кто-то поцарапался в дверь, возник шепот: «Елена… Елена… Елена…» Елена, вытирая тылом ладони холодный скользкий лоб, отбрасывая прядь, поднялась, глядя перед собой слепо, как дикарка, не глядя больше в сияющий угол, с совершенно стальным сердцем прошла к двери. Та, не дождавшись разрешения, распахнулась сама собой, и Никол предстал в обрамлении портьеры. Николкины глаза выпятились на Елену в ужасе, ему не хватало воздуху. — Ты знаешь, Елена… ты не бойся… не бойся… иди туда… кажется…

Доктор Алексей Турбин, восковой, как ломаная, мятая в потных руках свеча, выбросив из-под одеяла костистые руки с нестрижеными ногтями, лежал, задрав кверху острый подбородок. Тело его оплывало липким потом, а высохшая скользкая грудь вздымалась в прорезах рубахи. Он свел голову книзу, упёрся подбородком в грудину, расцепил пожелтевшие зубы, приоткрыл глаза. В них ещё колыхалась рваная завеса тумана и бреда, но уже в клочьях чёрного глянул свет. Очень слабым голосом, сиплым и тонким, он сказал: — Кризис, Бродович. Что… выживу?.. А- га».

Ещё великий древнегреческий философ Пифагор утверждал, что все мысли и слова человека отражаются в мировом океане-зеркале, запечатлеваясь там навечно. А в  состоянии молитвенного транса просьба человека идёт во Вселенную прямо к Богу, который, как утверждал Пифагор, есть Разум, Причина и Сила всех вещей. И если Вас, мой уважаемый читатель, до сих пор брало сомнение в силе молитвенного обращения, то пора его преодолеть и отбросить. Поверим Пифагору! В нас с вами есть эта  чудесная исцеляющая сила — надо только поверить!




Читайте также: